О`Санчес - Суть óстрова

– Но ведь жалко же.

– Что значит – жалко? Ты им кто – пожизненная нянька сопли вытирать?

– И не говори, что один, что другой… Только это меня и смущает – как они без меня обойдутся? Сигорд – ладно, перетопчется, это такой фрукт, что черта сырым съест ради своей дурацкой прибыли, а Яника со всех точек зрения жалко…

На кухне жарко, даже и форточка не помогает, а дверь не открыть – дочка спит, сбросит во сне одеяло – сквозняк тут как тут. Да и шум – не будешь же все время шепотом…

У Изольды в гостях ее лучшая подруга и советчица Юта, Лютеция, еще с начальной школы дружат. Лютеция пока бездетна, но зато, в отличие от Изольды, замужем, и в силу этого считается здесь, на кухонных посиделках, главным специалистом по семье и браку. Юта бела, худа и не очень красива, но слегка помешана на разговорах о сексе.

– Видать, все-таки, Яник твой, несмотря что на седьмом десятке – мужчина хоть куда, если ты о нем хлопочешь да переживаешь… Чем он так…

– Давай не будем, а? Это наши с ним подробности, интимные, не для третьих лиц. Тем более, что тебе раньше все уже рассказала, во всех деталях, ничего нового нет. Да, он меня устраивал до определенного времени, пока с Марсиком не познакомилась. К тому же не забывай: Янику вон сколько, а Марселло на два года меня старше – есть разница? Жить-то еще и завтра, и послезавтра.

– Конечно есть. Два-три года – идеальная разница: Сид мой тоже на три года меня старше.

– Вот именно. Ой, эти «вот именно» и «надо же» я от Сигорда на язык прицепила – не отвязаться.

– Отвяжешься. Уволишься – как рукой снимет все прежние привычки и заботы. Так ты твердо решила не работать теперь?

– А на фига? Марсик в месяц загребает по восемнадцать-двадцать косых, плюс полное социальное обеспечение. Он меня любит, жениться – хоть завтра, детей он тоже любит, еще одного совместного заведем. Послезавтра заявление подаем. Только боюсь, что от него ребенок совсем уж негром будет.

– Да уж! – подруги дружно захихикали: жених Изольды, Марселло Хайнс, был чистейшим чернокожим, безо всяких признаков посторонних расовых примесей. И полицейским по роду службы.

– Погоди… двадцать даже? Неужели лягавым столько платят?

– Столько, не столько – это не моя забота, лишь бы в дом, а не из дома.

– А как он в этом вопросе?..

– Я же тебе уже рассказывала. Пылкий, аж раскаленный. Одна беда: когда кончает – стонет на весь дом и зубами скрежещет. Думаю, соседи там за стенкой обмирают. Не знаю даже, когда вместе будем жить – как Ханна? Проснется, услышит…

– Да брось ты, когда будет – тогда и думай. Тем более, что детки нынче такие пошли – нас с тобою научат. А как он предпочитает, ну, вообще… Молчком, или что-нибудь говорит?

– Погоди. Схожу, проверю, как там Ханна. Есть кое-что любопытное, как раз хотела посоветоваться. Достань пока, нарежь еще рулетика и водичку подогрей, я мигом…

Мусорный бизнес «Дома ремесел» подходил к своему логическому концу, Сигорд понимал это лучше всех в мире. Конечно, оставались еще «хвосты» прежних обязательств, которые надо было подчищать, попутные контрактики и оказии, но… Большой контракт пришел и ушел, оросив карманы Сигорда полутора миллионами талеров чистой прибыли… Не совсем и карманы, коли разобраться: чуть больше миллиона талеров лежало на расчетном счету акционерного общества закрытого типа «Дом ремесел», если их превращать в наличные, либо в иное личное имущество Сигорда – будут дополнительные налоговые потери… Четверть миллиона – квартира со всем содержимым, его личная квартира. Тысяч пятьдесят грохнуто в эти глупые шмотки, еще пятьдесят тысяч всегда под рукой, дома в тайнике, еще пятьдесят тысяч в банковской ячейке «Иневийского Кредита»… А сто тысяч Сигорд засадил в государственные именные облигации, долгосрочные, «тридцатки», действующие аж до 2024 года, под пять процентов годовых, никакими налогами не облагаемые. Зачем он это сделал – Сигорд отчетливо не мог ответить себе на этот вопрос – хотя бы для того, чтобы не пихать яйца в одну и ту же корзину… Вряд ли он дождется, в силу естественных причин, погашения оных бумаг, но в случае чего их можно так же спокойно продать, так же, как он их и купил в свое время – Сигорд специально узнавал об этой возможности.

Итак, фирма была, деньги были, Сигорд – вот он, а бизнес – ку-ку! После президентского фискального погрома с проскрипциями, в стенах Бабилонских префектур и администраций прошло достаточно времени для того, чтобы прежние финансовые спайки, связки, поруки, тенета чиновников и «делаваров» пришли в относительную норму; пришлым выскочкам никто ничего отдавать не собирался, ни задарма, ни даже за взятки. Точнее, взятки – они подчас сильнее даже родственных связей, это да, но кто из мелких будет платить миллионную взятку ради получения полумиллионного контракта? Крупные фирмы – могут пойти на так называемые демпинговые взятки, чтобы вытеснить конкурентов, очистить себе место у кормушки, с перспективой дальнейшей компенсации убытков возле таковой, а однодневки вроде Сигорда… Ну да, ну платил, ну оброс кое-какими связями и взаимовыгодными симпатиями, но не прирос, не присосался к щедрой муниципальной груди. И что теперь делать? Этот жалкий миллион на счету только-только сойдет за оборотные средства небольшой фирмочки, с тем, чтобы он годами барахтался от крошки к крошке, от риска к риску, регулярно выплачивая зарплату своему малочисленному штатному расписанию, налоги государственные и местные, оплачивая аренду, коммунальные и иные услуги, поборы инспекторам всех видов городской жизнедетельности, включая санэпидемстанцию… Чтобы расти, чтобы процветать на мусорном поприще, потребны весьма большие оборотные средства, гораздо большие, нежели Сигордов миллион, а где их взять? Банк не даст, Сигорд убедился в этом. И Купеческий, и Первый Национальный, и Иневийский, и хренийский – Сигорд же пробовал. Нет, всюду нужны связи, протекции, рекомендации, ручательства, порука… Своих средств хватит, чтобы некоторое время кувыркаться и бултыхаться на отмели, не тонуть, зарабатывая на повседневное, но первая же штормовая волна неудач смоет н-на фиг и деньги, и «Дом ремесел» и шаткое сигордово благополучие…

Можно рассчитать «под ноль» своих, Изольду Во и Яна Яблонски, обналичить с минимальными потерями деньги на счету, а фирму прикрыть. Сигорд посчитал, что в этом раскладе ему останется от семисот до восьмисот тысяч талеров… Плюс наличные «подкожные». Итого – под миллион. Их в банк под проценты, под «срочные» проценты, которых в год будет набегать тысяч семьдесят… По шесть тысяч талеров в месяц. Шесть тысяч в месяц… Но зато без хлопот, без налогов, квартира уже есть, живет он один… Сигорд задумался. И вдруг ужаснулся: мама дорогая!!! Это что, это теперь шесть тысяч в месяц кажутся ему прозябанием??? Да он никогда в жизни столько не получал! Конечно, в благополучной молодости, до бомжевания, талер был заметно увесистее нынешнего, но все равно… К чертовой матери! Так и поступить: выскочить из дела – и на сытый покой, чего тут думать-то?

Сигорд перевел дух, спустил с кресла правую ногу, нащупал шлепанцы и потрусил на кухню: решение принято, можно это дело отметить чаем с сахаром и бутербродом с буженинкою. А что? Буженину он всегда теперь может себе позволить. И колбасу, и курицу-гриль, и пирожные, и галстуки шелковые, и сигареты хороших марок и… В Фибы можно съездить, на север, к теплому океану, под пальмы… там он найдет себе тетку лет сорока, чтобы без особых претензий, с умеренным темпераментом, лучше замужнюю, во избежание вских-разных послекурортных перспектив… Сигорд вспомнил, как он тогда боялся опробовать свои мужские качества, фыркнул, довольный, и тут же закашлялся: чай попал в нос. Все у него получилось, и в тот раз и в другой, и в третий. Секс-машиной ему уже не стать, да и раньше не было этого, но… Набрел он, в безутешных поисках любви, на рекламу вечеров отдыха «Для тех, кто в сентябре», сообразил что к чему и сходил. Столики с вином и кофеем, не по-детски развеселый старикан-конферансье, танцевальные номера эпохи ледникового периода и много-много пожилых дамочек всех цветов радуги, – планктон среди редких старозубых мужчин. Первая же дама его нерешительного сердца, госпожа Линда Ашер, легко согласилась и на кофе после медленного танца, и на домашний кофе, и на последующее… И все это на второй же субботний вечер. Пятьдесят лет, непьющая, курящая, разведена, завсекцией в каком-то универмаге. Замуж вновь не собирается, это хорошо, дети взрослые, на контрацептивах особо не настаивала, но и не противница, не нимфоманка, не бесформенна. Встретились несколько раз и легко расстались, не успев досадить и надоесть друг другу. Примерно так же, чуть лучше, чуть хуже и дальше пошло, тем более что Сигорду вполне хватало двух, иногда трех «приключений» в месяц. По края хватало: чаще было бы уже в тягость, а так – нормально для его возраста. Один раз рискнул без презервативов – и ничего, сошло без видимых последствий. Но лучше не рисковать здоровьем и деньгами, медицинской страховки у него нет.